Об Антиное с лунной красотой
О Гиацинте и об Адонисе
И о Данае, туче золотой,
Еще грустят Аттические выси.
Дурман густых волос и синий взор,
И жар пурпурных губ и холод кожи
Теперь лишь ямб магических озер,
Звенящий ветр, волшебных бездорожий.
Грустят валы ямбических морей,
И журавлей кочующие стаи,
И пальма, о которой Одиссей
Рассказывал смущенной Навзикае.
Печальный мир не очаруют вновь
Ни кудри душные, ни взор призывный,
Ни лепестки горячих губ, ни кровь,
Стучавшая торжественно и дивно.
Правдива смерть, а жизнь бормочет ложь…
И ты, о нежная, чье имя — пенье,
Чье тело — музыка, и ты идешь
На беспощадное уничтоженье.
Но мне, увы, неведомы слова —
Землетрясенья, громы, водопады,
Чтоб и по смерти ты была жива,
Как юноши и девушки Эллады.