Рыцарь с цепью

Слышу гул и завыванье призывающих рогов,
И я снова конквистадор, покоритель городов.

Словно раб, я был закован, жил, униженный, в плену
И забыл, неблагодарный, про могучую весну.

А она пришла, ступая над рубинами цветов,
И, ревнивая, разбила сталь мучительных оков.

Я опять иду по скалам, пью студеные струи,
Под дыханьем океана раны зажили мои.

Но, вступая, обновленный, в неизвестную страну,
Ничего я не забуду, ничего не прокляну.

И чтоб помнить каждый подвиг, — и возвышенность, и степь, —
Я к серебряному шлему прикую стальную цепь.

Рыцарь с цепью

Слышу гул и завыванье призывающих рогов
И я снова конквистадор, покоритель городов.

Словно раб я был закован, жил, униженный, в плену,
И забыл, неблагодарный, про могучую весну.

А она пришла, ступая над рубинами цветов,
И, ревнивая, разбила сталь мучительных оков.

Я опять иду по скалам, пью студеные струи,
Под дыханьем океана раны зажили мои.

Но, вступая, обновленный, в неизвестную страну,
Ничего я не забуду, ничего не прокляну.

И чтоб помнить каждый подвиг, и возвышенность и степь,
Я к серебряному шлему прикую стальную цепь.