«В окружным судом рассматривалось сегодня дело поэта Гумилева и беллетриста М. Волошина. Первый обвинялся в вызове на дуэль, второй — в принятии вызова.»
«По причинам, которые известны всякому, кто хоть сколько-нибудь интересуется литературой, Гумилёв в Советском Союзе до сих пор под запретом. В этом смысле тем писателям, которые были, по-распространённой теперь формуле, репрессированны в 30-х годах — повезло больше. О них говорят, их вспоминают.»
«Был не жаркий, только теплый, только солнечный август 1921 года. Гумилёв вернулся в Петербург из путешествия по югу России. Он ходил по городу загорелый, поздоровевший и очень довольный. В его жизни — он говорил — наступила счастливая полоса: вот и поездка в Крым, устроившаяся фантастически-случайно, была прекрасна, и новая квартира, которую нашел Гумилёв, очень ему нравилась, и погода — «посмотрите, что за погода!».»
«24 июля 1921 ВЧК сообщила в печати о ликвидации крупного заговора во главе с В. Н. Таганцевым, имевшего целью вооруженное восстание в Петрограде, Северо-Западной и Северной областях. Чекисты подавали «Дело Таганцева» как «второй Кронштадт» (в марте 1921 г.). Было привлечено к уголовной ответственности 833 чел., из них расстреляно по приговору и убито при задержании 96, отправлено в концлагерь 83, выдано из губернии 11, заключено в детскую колонию 1, освобождено с зачетом и без зачета заключения 448 (судьба прочих неизвестна).»
«13 октября 1959 г., вторник... У нас обедала сегодня Анна Андреевна Ахматова. За те несколько месяцев, что мы не видались, она – чисто внешним образом – очень изменилась. Как-то погрузнела – не то что пополнела, а вся "раздалась" и в то же время окрепла, успокоилась, стала еще монументальнее, чем была. К семидесяти годам исчез последний налет Ахматовой эпохи не только "Четок", но и "Anno Domini". А я ведь помню ее еще по "Привалу комедиантов", по вечерам поэтов в Петербургском университете. Помню совсем юной и гордо изысканной Ахматовой периода ее первых больших успехов, Ахматову, увековеченную Модильяни и Альтманом, в стихах Гумилёва и Мандельштама...»
«Assurément, l'hérédité, le milieu, l'époque sont trois sources qui contribuent à produire un écrivain. Mais le hasard et les contingences entrent pour beaucoup dans le résultat final, dans l'oeuvre créatrice. Ces contingences biographiques, nous les nommons, après coup, le destin de l'écrivain. Et la première place y revient à l'amour et aux amours de l'écrivain, surtout s'il est poète.»
«История русской литературы 1920-х годов еще не написана и, по всей вероятности, будет написана не скоро. Как кажется, непременным условием такого осуществления должно быть не только осмысление уже известного читателям и исследователям материала, но и регулярная публикация документов, относящихся к изучаемому периоду.»
«Книга писателя Льва Вениаминовича Никулина рассказывает о том что он видел не только как спутник, но и как участник революционных потрясений, о встречах со знаменитыми людьми той эпохи: Ларисой Рейснер и Ф. Раскольниковым, М. Андреевой и другими.»
