Содержание

Чужое

Не смотрю телевизор, не жду новостей,
предпочитаю уют,
кучку моих костей
положу на диван – пусть отдохнут.

Поразмышляю, засыпая, к примеру, о парадоксе банально тернистом,
историю-сталинистку (как сказал бы Кожéв) кляня,
вот лет эдак 50 нашу страну массово вырезали террористы,
но без сей азиатской человекорубки, как оно ни дико, не было б и меня.

Деда Кузьму, рабочего-партийца, расстреляли в 37-ом по общей Украинской разнарядке,
трое детей осталось, папе и года не было, и вот
бабушка Милица с её гимназией и пятью языками, и фортепьяно едва пристроилась на внештатке
мыть полы в детсаду, – чем чудом и выжили, – древний шляхетский род.

А прадед Иван Рыжиков, по материнской, был из крестьянского класса,
понимал, что в русской жизни к чему.
– Верькя, большаки хотят при коммунизме кажный день жрать мясо.
Голод будет. Яжжяй в Москву.

Москва ж – горнило встреч... Прикинь, Москву не год полки держали наши!..
чрез триста с гаком лет я и родился здесь
счастливым москвичом, достались мне не зря же
речь русская, фамилия украинская и даже польска спесь...

И хоть я из семьи технарей, но всю жизнь промолился на слово, –
ничего кроме слова в сём мире и нет, –
чтоб на старости лет полюбить Гумилёва,
вот поди ж ты... Гумилёва на старости лет.

Николай Степанович, пресветлый витязь,
я прожил дольше Вашего, не надеюсь, что скоро умру,
Николай Степанович, там помолитесь
за некрещёного соратника по перу.