Содержание

Чужое

И умру я не на постели,
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще…
Николай Гумилёв, 1917

У следствия нет вопросов,
но есть приговор — расстрел.
Стена. Докурил папиросу
и стал ожидать пуль-стрел.

Убит он был на рассвете,
когда яснее мишень,
убит был в самом расцвете
таланта и сил — стал тень,

как тот, которому душно
было от новых времён,
убит, не дожив до пушкинской
зрелости — зол закон.

Пред смертию — улыбнулся
мальчикам-палачам,
сам, мальчик, будто коснулся
ангельского плеча.

Он к смерти шёл, словно к цели,
и нет в предсказанье вины:
«Умру я — не на постели,
а здесь, у глухой стены…»

Погиб от доноса злого —
в тридцать, чуть больше, лет,
он знал — распинается Слово,
когда умирает поэт…

Пред смертию — улыбнулся
мальчикам-палачам,
сам, мальчик, будто коснулся
ангельского плеча…